Сто великих загадок природы

Летом 1924 года после долгой работы по рубке леса Альберт Остмен получил отпуск. Место для отдыха он выбрал поглуше, более чем за сто миль севернее Ванкувера — там, где, по слухам, еще можно было добывать золотишко. Где-то в тех местах должны быть заброшенные золотые прииски. Вот бы ему убить двух зайцев: намыть золотого песочка и хорошенько отдохнуть. Поохотиться, полежать у костра в безлюдье да в тиши.

Безмятежным покоем потянулись дни Альберта. Убил оленя — мяса девать некуда! Костер развести, за водой к ручью спуститься, сварить оленину, добавить приправу, все довольствие, что с собой привез, в аккуратности держать, чтобы под рукой, — об этом только и забота. Стал похаживать по окрестным холмам — место предгорное. Где-то здесь раньше добывали золото. Может, что и осталось?

Шесть дней безмятежного жития! На седьмой — началось.

Проснувшись утром, он вылез из спального мешка, потянулся снять брюки с ветки. А их нет. Брюки валяются на земле. Ветром сдуло? А почему так скомканы? Консервные банки вечером стояли стопкой: кофе, тушенка, две банки нюхательного табака. Все развалено. Кострище разворочено. Кто-то явно здесь похозяйничал. Альберт почему-то заподозрил дикобраза. Грызун мог запросто сжевать его ботинки — толстокожие бутсы. Этого допустить нельзя. И уже в эту ночь, ложась спать, Альберт положил их на дно спальника. Все консервы, пакеты и банки — в рюкзак. Рюкзак же повесил повыше над землей, чтобы ни одна четвероногая скотинка его не достала.

Спал он крепко и безмятежно, как всегда. Проснувшись, увидел странную картину: подвешенный рюкзак остался висеть на лямках, но вывернут наизнанку. И все содержимое рассыпано по земле.

Читайте:  100 великих рекордов живой природы

Он спустился к горному ручью освежиться. В холодном потоке была им оставлена оленья туша — он привязал ее к камню. Остмен с трудом верил своим глазам: ни туши, ни обрывка веревки, ни даже камня.

Кто же его ночной гость? Медведь? Мог ли медведь вывернуть рюкзак? Вот пакет с черносливом. Был полон, сейчас ополовинен. И никаких следов — почва каменистая. Кое-где он заметил, правда, не следы, а так — вмятины, как бы от мокасина очень большого размера.

К ночи погода испортилась, небо затягивали тучи. Альберт упрятал в рюкзак все, что туда влезло, и засунул его в спальник, потом снял ботинки и тоже положил их на дно. Ружье засунул внутрь, все патроны при себе и охотничий нож в новом кожаном футляре. Остмен залез в мешок в брюках и куртке, твердо решив: не спать, а посмотреть — кто же он, его ночной посетитель?

Робкая капля дождя упала на лоб. Он накинул на лицо клапан и… крепко заснул.

…Выхватить нож? Прорезать в спальнике дырку, чтобы выскочить с ружьем? Но он сдавлен со всех сторон, стиснут, невозможно даже пошевелиться. Хорошо еще, что мешок сверху не полностью сдавлен, — можно дышать. Экая беспомощность! А вооружен до зубов. Но он спеленут собственным спальником и не подвинуться ни на полдюйма.

Но если хотели убить, давно бы это сделали, — приходили же по ночам. Значит, в плен попал. Ну ладно, ружья он из рук не выпустит.

Его вздернули и резко перевернули. Начали спускать вниз, вертикально вниз, будто ведро в колодец. Альберт понял: он висит над пропастью, и тот, кто его держит, спускает его вниз. Вместе с собой.

Читайте:  Тайны исчезнувших цивилизаций

Вдруг Альберт ударился о твердую почву. Зажатое отверстие мешка раскрылось. Он выкатился безжизненной чуркой, головой вперед и сделал глоток, еще глоток воздуха. Сырого, предрассветного. Живой.

Ружье — в правой руке, левой начал массировать сведенные судорогой ноги. А кто-то рядом стоит и дышит, кто-то большой, дыхание высоко над ним. Наверное, «тот, кого индеец назвал саскватч.

Просветлело, или глаза присмотрелись: он увидел силуэты. Остмен хрипло кашлянул и произнес:

— Ну, что?

В ответ смутное бормотание. Силуэты неподвижны. Ближе к нему сам похититель: будто буйвола хотели превратить в человека, но бросили работу, не закончив. Весь в шерсти, весь! Сверху донизу. А глазки маленькие, красноватые. Не то очень сутулый, не то просто горбатый. Поодаль — трое, ростом поменьше. К ним подошел похититель и стал издавать звуки, гортанно выкрикивая. Очевидно, объяснял цель своего странного приобретения. Мадам — это можно было понять по фигуре — его явно не одобряла. Двое молодых неотрывно смотрели на Альберта. Скоро рассвело. Все четверо отошли за камни и исчезли, будто и не было их вовсе.

Альберт обрел свое обычное хладнокровие. У него есть все необходимое: еда, ружье, патроны. Он легко избавится от своего похитителя и уйдет. Он огляделся: кругом стены почти отвесных гор. Ему через них не перелезть. Однако, судя по тому, что ниже зелень чуть погуще, — там вода. Если ручей или речка, значит, есть и русло. Надо выяснить, каким путем вода попадает в этот котлован и каким вытекает?

Альберт перенес свои пожитки туда, откуда было видно, как ручей вытекал из ущелья. Не слишком ли узкое это ущелье, пролезет ли он? Пожалуй, пролезет. Он подошел поближе и даже успел заметить просвет — выход из котлована. На свободу! Но вдруг…

Читайте:  Сто великих рекордов авиации и космонавтики

— Ссыкха! — внезапно крик сзади. Сильный толчок мохнатых рук — и Альберт, как младенец, отлетел в сторону, ударился о землю, перевернулся раза два.

Встал. Огляделся. Никого.

Только ветки кустов шевелятся, потревоженные. И короткий вскрик — не то рыдающий, не то хохочущий, не то рычащий.

«В неки-и-им царстве, в неки-и-им государстве…» — ключница Пелагея, великая мастерица сказывать сказки, вздохнула, села у печки, пригорюнилась одной рукой и заговорила нараспев: «В неки-и-им царстве…» И вышла сказка под названием «Аленький цветочек». Так писал С.А. Аксаков лет сто тому назад, и ничего, казалось бы, нет общего между садами и чертогами зверя не зверя, человека не человека, а чудовища страшного и мохнатого, между его садами и голыми скалами вокруг. И ручеек, около которого, не выпуская ружья из рук, расположился вполне реальный лесоруб из Канады, был совсем не похож на вольную реку Бугуруслан в уфимских степях Башкирии. Там, среди снежных сугробов, торчали соломенные крыши крестьянских изб, а в барском доме у тепло натопленной печи будущий писатель слушал сказку ключницы Пелагеи. Сказку, сказываемую со всеми прибаутками, ужимками, оханьем и здыханием.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

You may use these HTML tags and attributes:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>